Да, Сталин решил сохранить в тайне свою болезнь. Он взял слово с профессора Преображенского, а затем и с Молотова, что они эту тайну не выдадут до конца своих дней. Вот оно ключевое слово для последующих событий вокруг болезни Сталина — «Тайна»!
Тайна кладов, тайна вкладов, тайна захоронений и т. д. и т. п. Именно вокруг событий, овеянных ореолом тайны, всегда возникают легенды, мифы, сказы и сказания, короче, результат устного народного творчества. Сколько же рассказов, повестей и романов написано вокруг этих кладов-вкладов «Остров сокровищ» Стивенсона — яркий представитель этого жанра.
Если тайна — значит ее нужно узнать, раскрыть, разгадать, довести до потомков, отметиться на раскопках «таинственной Трои».
Если бы болезнь Сталина не была связана с тайной, никаких мифов о «прострации» не возникло бы.
В. М. Молотов свято соблюдал взятое на себя обязательство— ни при каких обстоятельствах не выдавать тайну, в которую посвятил его Сталин. Он, уже будучи человеком весьма преклонного возраста, когда по естественным причинам многое прочно позабыто, помнил одно — тайну болезни Сталина выдавать нельзя. Вот она природа его уклончивых ответов, некоторых недоговоренностей, недомолвок, двусмысленностей!
Не проронить бы нечаянно какого-нибудь слова, что наведет собеседника на раскрытие тайны. Вот и отвечал он на хитроватые вопросы Ф. Чуева порой не очень внятно, но тайны не выдал! Как знать, не раскрой профессор Преображенский эту тайну В. Жухраю, пришлось ли бы нам, наконец-то, опровергнуть этот миф о «прострации» Сталина?
Да, мифы вещь весьма своеобразная. Чем настойчивее их опровергают, тем устойчивее они становятся. А ныне вокруг Сталина и самой Великой Отечественной войны создано столько мифов, что на их опровержение не хватит никаких мартиросянов и кремлевых. Первый «насобирал», а может где и сам подсочинил, уже свыше 200 мифов о Сталине. И чем больше будут трудиться опровергатели мифов, тем их будет становиться еще больше. Что поделать, такова природа человека, сказки, фантазии и мифы его привлекают гораздо сильнее, чем скучная проза правды. Посмотрите, что нынче читает публика в поездах метро! Маринину, Донцову, Дашкову, писателей Тополей и Незнанских (ранее Братьев Стругацких и Вайнеров). А в детстве — сказки Пушкина, братьев Гримм, Андерсена. Достоевского, Толстого, Чехова только согласно школьной программы. Но нынче вот в школьную программу господин Фурсенко усиленно проталкивает эпическое творение А. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ», еще то собрание мифов.
Так и хочется посоветовать мифоопровергателям — уймитесь, не ворошите непонятное вам прошлое— все само собой уляжется, вон история Древней Греции богами Олимпа прямо-таки перенаселена, и ничего, изучают ее в школе. Да и Древнего Рима история вперемежку с языческими богами Рима легче усваивается. Если и возникают на бытовом уровне споры на исторические темы древних цивилизаций, то скорее не по поводу тех или иных реальных событий, как знать, имели ли они место вообще, а, например, по поводу того — чей был бог морей Нептун — греческий или римский? А Посейдон? Или по принадлежности богинь красоты Венеры — Афродиты? По большому счету вся история человечества — один сплошной миф.
Вы думаете — летописцы, по трудам которых историки «монтируют», например, историю Древней Руси, самые добросовестные свидетели тех событий, о которых они рассказали в своих летописях? А летописи или те же новгородские берестяные грамоты и есть самые надежные источники о событиях прошлых веков? Ничуть не бывало. Каждый летописец был прежде всего подчиненным своего князя (великого или удельного — не важно), в угоду которому и писались своеобразные «дневники» для истории, в которых как бы утверждалось: «так было». Ну прямо как у Микояна, который по своим «дневникам» и сочинил «летопись» событий, связанных со Сталиным, для «великого князя» — Н. С. Хрущева, и утверждает: «так было». А нынешние «историки» и «писатели» взахлеб славят в своих трудах эту нетленную «летопись» Анастаса Ивановича.
В древнерусских летописях всегда «свой» князь героем будем выглядеть, нежели тот, на которого «герой» вздумал «На Вы идти», хотя ежу понятно, что первый агрессор, а второй жертва. Но как хорошо-то выглядит агрессор! Со школьных лет запомнилось, как Великая княгиня Ольга (православие исповедовавшая, между прочим, задолго до киевского крещения Руси) отомстила древлянам за убийство своего мужа князя Игоря. Совсем не по-христиански поступила, взяла да и подожгла столицу древлян город Коростень, использовав для этого городских (г. Коростеня) голубей.
Привязали к лапкам бедных голубей кусочки пакли, подожгли ее и выпустили на свободу. Летите, мол, каждый в свое гнездо, ну и вспыхнул в одночасье город в отместку за мученическую смерть князя Игоря (в иных учебниках вместо голубей городских воробьев в качестве живых факелов использовала коварная Ольга). То, что такое в принципе не могло случиться, нам, современникам, и дела нет — легенда больно красивая и исторические даты легко запоминаются, а чего еще надо-то больше. Тем более сам Нестор-летописец поведал об этом «историческом» событии — значит сущая правда.
Можно себе представить «технологию поджога» Коростеня? Прежде всего нужно было отловить немалое количество голубей, да не каких-то там первых попавшихся, а именно коростеньских. Положим, у Ольги хорошо разведка поставлена была, завербовали лазутчики многих нестойких горожан, ну те и постарались. Далее надо было одновременно выпустить не одну сотню летающих факелов, а для этого привязать а затем поджечь паклю. Фактор одновременности всех звеньев «технологической цепочки» архиважен, ибо по одиночке пускать голубей бесполезно — эффекта не будет. Горожане будут успевать тушить отдельные очаги возгорания, нужен именно массовый налет летающих факелов — тогда и город вспыхнет, как громадный костер, подожженный со всех сторон.
Как добиться такой синхронности? Видимо, одна половина княжеской дружины, отложив в сторону свои луки и пики, выстроившись в ряд, крепко держала в своих руках по голубю (а может, и двух). Другая половина лицом напротив вязала к ногам голубей паклю, а затем одновременно, по команде княгини Ольги — «Огонь!», подожгла паклю. И «летите, голуби, летите»! Нелепость такого сценария очевидна. Во-первых, где надо было расположиться дружине для этого действа? Если под стенами города, что надежнее с той точки зрения, что голуби долетят до своих гнезд под крышами горожан, не опалив своих крыльев, то это вызвало бы оживленный интерес у древлянских часовых, наблюдавших с городских стен это занятие супостата. Оповещенная ими дружина князя Мала немедленно бы напала на расслабившуюся дружину княгини Ольги, временно утратившую свою боеготовность, и перебила бы их всех до единого, пока они схватятся за свои, временно отложенные, пики и луки. С этой точки зрения всю предварительную технологию поджога лучше отнести подальше от стен города, да скрыть ее за дремучими лесами. Но тогда нет никакой гарантии, что голуби долетят до своих гнезд с пылающими крыльями. А если это не голуби, а воробьи?! Эти и взлететь-то не смогут, сколько им нужно времени, чтобы «грилевым» комочком свалиться под ноги оторопевшей дружины? А как было на самом деле (поджог-то, вероятно, все же был), летописец умолчал, с тем чтобы подчеркнуть мудрость княгини.
Мифы это все! Красивые легенды, придуманные лукавыми летописцами княгини Ольги, чтобы вводить в заблуждение доверчивых потомков вот уже свыше 1200 лет.
А взять шеститомную Историю Великой Отечественной войны или 12-томную историю Второй мировой войны — в чью угоду написаны эти летописи? Мифотворческая сущность этих изданий столь ныне очевидна, что уже никто из пишущей братии, повествующей о событиях тех времен, на них и не ссылается, боясь быть заподозренным в распространении мифов, созданных в угоду то Хрущеву, то Брежневу, смотря по тому, в чье правление писались эти труды. Хотел было Горбачев восстановить справедливость и поручил написать «объективную» историю Великой Отечественной, но… не вышло, хотя сил и средств на это мероприятие потрачено было предостаточно. Послегорбачевские правители тему написания правдивой истории Великой Отечественной войны даже не поднимают, не видят они там своего места, родились или накануне войны (Б. Н. Ельцин), либо уже после нее (В. В. Путин, Д. А. Медведев), так зачем писать. Видимо, ждем мы своего Льва Николаевича Толстого, который тоже родился через 16 лет после окончания Отечественной войны 1812 года, но как ярко ее описал в своем бессмертном произведении «Война и мир»! Уже сколько поколений знают об этой войне не по урокам истории и не по монографиям историков, а по роману Л. Н. Толстого.
Пора бы уже и в наше время появиться такому же литературному классику, чтобы его труд о Великой Отечественной войне, подобно «Войне и миру» Л. Н. Толстого, донес до потомков всю правду и о войне, и о Сталине, и о Микояне. Если проводить аналогию, то родиться он должен был бы где-то в начале 60-х годов прошлого столетия. Тогда ему ныне за сорок должно бы уже быть, проявиться он должен бы. Как знать, может, и пишет уже в тиши своего кабинета, может быть мы даже знаем его по другим произведениям. Л. Н. Толстой тоже ведь не сразу написал свою бессмертную эпопею, были сначала «Севастопольские рассказы», «Хаджи-Мурат», «Казаки», да и «Анну Каренину» со счетов не сбросишь, как и «Воскресение».
